Пересадка печени кемерово

Пересадка печени как… антикризисная мера

Пересадка печени кемерово
Мало найдется в России муниципальных больниц, которые смогли бы реализовать у себя один из сложнейших видов высокотехнологичной медицинской помощи – трансплантацию донорских органов.

А городская клиническая больница №3 имени М.А. Подгорбунского (г. Кемерово) не просто совершила такой прорыв, причем в период глобального экономического кризиса.

Она и сегодня продолжает успешно развивать это новое для себя направление деятельности.

Мощный старт

Как правило, российские клиники, приступая к реализации программ по трансплантологии, в первый год ограничиваются пересадкой двух-трех органов: любую новую технологию нужно не просто апробировать, но еще и аккуратно «обкатать». В ГКБ №3 за полтора года успешно трансплантировали уже пятерых больных.

Школьная учительница, юрист, рабочий-экскаваторщик, преподаватель вуза и еще один представитель рабочей специальности… Благодаря слаженной работе целой армии специалистов горбольницы №3 они получили не фигуральный, а вполне реальный второй шанс на жизнь.

Ведь пересадку донорских органов не проводят по капризу: этот метод лечения применяют лишь тогда, когда все другие способы продлить человеку жизнь оказываются неэффективными. Столь активный и успешный старт (трижды стучим по дереву!) уже сам по себе достоин уважения. Но больница дает для этого и другой повод.

Бесплатные для пациентов, но имеющие высокую себестоимость трансплантации (порядка 800 тыс. руб. каждая) она проводит за счет… собственных средств, заработанных в рамках одноканального финансирования.

«Федеральные квоты нам, увы, не положены, ведь по закону муниципальное учреждение не может иметь прямого финансирования из федерального бюджета, – поясняет главный врач ГКБ №3 доктор медицинских наук Олег Краснов. – Поэтому мы стараемся по максимуму использовать другие источники».

Не получать, а зарабатывать

Работа в системе обязательного медицинского страхования вовсе не предполагает, что медучреждение ежемесячно должно получать некую гарантированную сметой сумму: оно может заработать «от» и «до».

Минимум, если допустит нарушения: не выполнит муниципальный заказ, нарушит требования по доступности медуслуг, не обеспечит их должного качества… Словом, если «попадет» на штрафные санкции. И максимум, если сработает без сучка без задоринки.

По итогам года разница может составить 30-50 миллионов рублей!
«Вот этот условно скрытый резерв мы и задействуем по полной программе, зарабатывая максимально возможное, – комментирует главврач Краснов. – Вместе с коллективом мы поставили задачу предельно рационально выстроить весь лечебно-диагностический процесс.

Администрация больницы проводит огромную экспертную работу, четко отслеживает деятельность всех служб. Спасибо специалистам территориального фонда ОМС и страховой компании «Альфа-страхование», они нам очень в этом помогли. Сегодня мы практически ушли от штрафов.

Даже если возникают спорные ситуации, проверяющие не занимают по отношению к нам позицию антагонистов. Мы – партнеры. Если мы спорим, наши доводы учитываются. И решение страховщики всегда принимают в интересах пациентов. Разрозненная работа таких результатов дать не может».

«А» и «Б» стоят по-разному…

Некоторое время назад ГКБ №3, считавшаяся ранее клиникой уровня 3 «А», по объективным причинам перешла на уровень 3 «Б»: уменьшилось число иногородних пациентов, пролеченных в ее стенах. А «буквенная характеристика» важна не сама по себе: разные литеры предполагают разное финансирование.

Чтобы вернуть утраченные позиции, больница активизировала работу развернутых на ее базе двух областных центров (гепатологического и токсикологического) и межтерриториального отделения ортопедии и вертебрологии.

Участие в программе оказания высокотехнологичной медицинской помощи также позволило увеличить поток больных из области: если за весь 2014 год в ГКБ №3 была выполнена 101 операция по эндопротезированию тазобедренных и коленных суставов, то с января по август текущего года – уже 81.

А после вхождения Кузбасса в федеральную программу снижения смертности в ДТП в «трешке» был открыт травмоцентр первого уровня. Сюда стали переводить всех пострадавших на федеральной трассе М-53 «Байкал» после стабилизации их состояния в травмоцентрах, ближайших к месту аварии.

Соответственно статистика иногородних пациентов, получивших в ГКБ №3 необходимый объем высокоспециализированной помощи, еще более выросла.
«Мы обратились в департамент здравоохранения с ходатайством о возвращении нашей клинике уровня 3 «А» и надеемся, что в 2016 году оно будет удовлетворено, – делится главный врач.

– Дополнительные миллионы рублей финансового резерва будут очень кстати. Они позволят нам сохранить объемы высокотехнологичной помощи как в трансплантологии, так и в травматологии. Удержать достигнутые рубежи – эту задачу в трудные времена можно считать основной. Но и продолжать развитие тоже важно. И для пациентов, и для сотрудников больницы.

Когда медики видят, что вопреки и невзирая мы движемся вперед, когда видят результаты этого поступательного движения, они не просто испытывают профессиональное удовлетворение. Успехи вдохновляют. А руководитель больницы просто обязан увлечь свой коллектив, потому что без увлеченности профессией ни врач, ни учитель работать продуктивно не могут. И мы делаем все для того, чтобы сохранить каждого высококлассного специалиста, которого мы вырастили».
Гарантия стабильности

Что касается развития трансплантологии, планы у специалистов ГКБ №3 вполне конкретные: продолжить пересадки, активизировав формирование листа ожидания. Ведь чем больше будет в нем пациентов, тем выше вероятность того, что кому-то из них подойдет печень потенциального донора.

(Совместимость пары «донор-реципиент» определяется десятками параметров.) Чтобы больные попадали в лист ожидания вовремя, а не тогда, когда шансы будут упущены действительно безвозвратно, их должны своевременно выявлять терапевты на местах.

А им, чтобы «настроиться на одну волну» с печеночными хирургами, нужны дополнительные знания…

«Задачи эти вполне решаемые, – считает директор Кузбасского областного гепатологического центра кандидат медицинских наук Константин Краснов.

– Когда ситуация в регионе стабильная, то и здравоохранение застраховано от неприятных сюрпризов. На выборах 13 сентября жители области эту гарантию стабильности на ближайшие годы получили».

Полина ЯКОВЛЕВА.

На правах рекламы.

Специальное приложение газеты «Кузбасс» «Будем здоровы!» 

Данный материал опубликован на сайте BezFormata 11 января 2019 года,
ниже указана дата, когда материал был опубликован на сайте первоисточника!

Источник: https://kemerovo.bezformata.com/listnews/peresadka-pecheni-kak-antikrizisnaya/38217098/

Как устроена система органного донорства в Кузбассе – МК Кузбасс

Пересадка печени кемерово

Когда лекарство – человеческая плоть

Страх 1. У кузбасских врачей недостаточно опыта для проведения трансплантаций

Это неправда. Первую пересадку почки в Кемеровской области провели в 1969 году, всего на четыре года позже первого успешного российского опыта. Трансплантацию осуществил не приглашенный (столичный), а свой, кузбасский хирург, профессор КемГМА Теодор Шраер.

Он же организовал и открыл в Кемеровской области Центр трансплантации почки, который вошел в шестерку первых таких центров в СССР. Так что в этом вопросе мы не новички, а, скорее, законодатели и учителя. Справка МК

По статистике, в Кемеровской области на один миллион человек приходится 10,4 эффективных донора.

Показатель неплохой, потому как по стране в среднем на один миллион человек приходится 6,1 донора (по данным на 2017 год), или 12,9 пересаженных донорских органов на один миллион человек населения в стране.

Но в соотношении с мировой практикой мы заметно проигрываем, так как российские цифры почти в 20 раз ниже показателей в Испании и в десять раз ниже среднеевропейских показателей.

Сердце и печень начали пересаживать в Кузбассе не так давно. В 2013 году в кузбасском Научно-исследовательском институте комплексных проблем сердечно-сосудистых заболеваний провели первую пересадку сердца. А в 2014 году в Областной клинической больнице скорой медицинской помощи им. М.А.

Подгорбунского была выполнена первая пересадка печени. На тот момент Кузбасс стал одним из девяти регионов России (не считая Москвы и Санкт-Петербурга), где была освоена пересадка уже трех донорских органов: почки, сердца и печени.

Все операции в Кемеровской области были успешными (стучим по дереву).

Через полтора-два года областной кардиодиспансер планирует осуществить пересадку легких. А больница им. Подгорбунского спустя примерно то же время собирается пересадить поджелудочную железу. Уже этой осенью бригада из десяти наших врачей отправится в Москву на обучение.

Страх 2. Любой может стать жертвой «черных трансплантологов»

Кузбасские врачи категорически отрицают возможность этого. Во-первых, заработать на донорских органах в России нельзя – коммерческая трансплантология в нашей стране уголовно наказуема.

Эта медицинская услуга полностью финансируется государством и не стоит ни копейки реципиенту (получателю донорского органа). Во-вторых, нельзя просто ткнуть пальцем в человека и сказать: «Я хочу его почку».

Не орган подбирается под реципиента, а под донорский орган по целому ряду показателей подбирают наиболее нуждающегося в трансплантологии и наиболее подходящего донорскому органу нового владельца. При пересадке печени критериев совместимости девять.

Любая нестыковка – это риск потерять и донорский орган, и человека, и все потраченные труды. Поэтому невозможно сегодня нелегально приобрести и пересадить необследованный орган от случайного человека.

К тому же процесс трансплантации предполагает наличие дорогостоящего современного оборудования. В операции, как правило, принимают участие около 20 высококвалифицированных врачей – несколько бригад.

Да, черный донорский рынок широко распространен за пределами России. Есть целый ряд стран, где развит так называемый трансплантационный туризм. Люди в поисках нужного органа или для заработка на продаже собственного выезжают туда и решают свои вопросы нелегальным образом. Но в России, где все трансплантологи так или иначе знают друг друга (и уж тем более в Кузбассе), такое не возможно.

Страх 3. Органы вырезают до момента смерти. Если человек дышит, а его сердце бьется – значит, он жив

Это не так. Посмертными донорами становятся те, у кого констатирована смерть головного мозга, что приравнивается медиками к смерти человека.

После смерти мозга кровообращение, дыхание и другие процессы в организме могут поддерживаться еще какое-то время аппаратами жизнеобеспечения.

Это и становится поводом для того, чтобы родственники умершего усомнились в действиях врачей: посчитали, что те поторопились признать его мёртвым и ради получения органов не приложили усилий для спасения его жизни.

Однако констатация смерти мозга – сложная процедура, которая длится шесть часов. В это время проводятся клинические тесты, исключаются разные виды ком и т.д.

В оформлении протокола смерти мозга принимает участие не один врач, а целая комиссия, которая включает реаниматолога, невролога, других специалистов. А вот как раз трансплантологи, которые могли бы быть заинтересованы в получении органов, в такие комиссии не входят.

Поэтому сговоры или подпольные манипуляции в этом вопросе исключены, так как физически невозможно держать в тайне столь ресурсоемкий процесс.  

О смерти головного мозга врачи по закону обязаны сообщить в Центры органного донорства, откуда тут же выезжает бригада врачей. Специалисты проверяют органы на наличие инфекций, проводят экспресс-анализы, необходимые для оценки совместимости, и уведомляют об изъятии прокуратуру.

В Кемеровской области изъятие органов возможно на 15 органных базах, которые располагаются в крупных региональных клиниках. Далее медики определяют, в какой из трех донорских центров нашей области поедет донорский орган. Первый – это больница им. Подгорбунского. Здесь занимаются пересадкой печени. Второй – Кемеровская областная больница им. Беляева, где пересаживают почки.

И третий – НИИ комплексных проблем сердечно-сосудистых заболеваний, специализирующийся на трансплантации сердца.

В случае биологической смерти, когда умирает не только головной мозг, но и происходит остановка сердца, можно изымать только почки. Они продолжают жить некоторое время после смерти человека.

Но чем больше времени проходит с момента смерти, тем хуже будет работать орган.

В этой ситуации врачи не обязаны сообщать в Центры органного донорства о каждом случае, а сами взвешивают все «за» и «против» перед принятием решения об изъятии.

Страх 4. Органы изымают про запас, формируя банк трансплантантов

Банка донорских органов не существует. К сожалению, органы, в отличие от спермы, яйцеклеток и крови, не могут храниться. Поэтому они пересаживаются прямиком от донора реципиенту. Для печени максимальный срок жизни вне организма – восемь часов. Для почки чуть больше. Это с учетом времени на транспортировку и операцию до запуска нового кровотока.

Орган транспортируется в специальном растворе, который обеспечивает клеткам питание. Справка МК

По данным областного департамента охраны здоровья населения, в 2019 году планируется провести 60 трансплантаций почки, 10 – печени, 10 – сердца. С начала года кузбасские врачи уже выполнили 29 пересадок почки, 6 – сердца, 5 – печени.

При этом в 2018 году было выполнено трансплантаций: 60 – почки, 3 – печени, 5 – сердца.

Оно несравнимо с тем, которое орган получает в живом организме, а значит, чем дольше транспортировка, тем меньше шансов его запустить. Поэтому врачи чаще всего ограничены тем регионом, в котором находятся. Самая длинная перевозка печени для кузбассовцев была произведена из Барнаула. Но это происходило летом. Зимой бы врачи не успели. Иногда медики прибегают к помощи Федерального медико-биологического агентства (ФМБА) России, у которого есть свой самолет. В остальных ситуациях рассчитывают исключительно на наземный транспорт. Стараясь наладить взаимоотношения с соседними регионами – Новосибирской областью и Алтайским краем, – специалисты до минут просчитывают логистику, сводя риски к минимуму.

Страх 5. Мои органы могут изъять без согласия, моего и близких

По сути да. На территории нашей страны действует так называемая презумпция согласия, прописанная в законе

«О трансплантации органов и тканей человека» от 1992 года. Это значит, что человек по умолчанию согласен с изъятием органов и является потенциальным донором, если при жизни в устной или письменной форме не сообщил об обратном. Отказать в изъятии органов умершего могут родственники.

Страх 6. В России разрешат прижизненное донорство, и это опасно

Прижизненное донорство в Росси разрешено и сегодня. Однако по закону прижизненным донором может стать только кровный родственник, по добровольному согласию и безвозмездно. Он может пожертвовать часть своего органа, например, печени. Или парный орган – почку.

В этом контексте было много споров о том, являются ли муж с женой родственниками. В нашей стране – нет, ибо отсутствует кровное родство. А прижизненное неродственное, или эмоциональное донорство, в России запрещено законом. В Госдуму поступают инициативы с просьбами его легализовать.

Но пока никакого движения по этому вопросу нет.

Эксперт «МК»

КОНСТАНТИН КРАСНОВ, директор Кузбасского областного гепатологического центра, кандидат медицинских наук, провел 17 операций по пересадке печени.

– Константин Аркадьевич, количество квот на трансплантацию значительно увеличилось. Значит ли это, что проблема пересадки печени актуальна для Кузбасса?  

– Да. Несмотря на то, что в настоящее время в листе ожидания на пересадку печени всего 32 кузбасских пациента, я уверен, что на самом деле людей, нуждающихся в такой операции, гораздо больше.

В регионе с населением в 2,7 миллиона человек в среднем 100-130 пациентов нуждаются в трансплантации печени. К примеру, для сравнения, в Новосибирске с такой же численностью населения в их листе ожидания сейчас уже 130 человек.

Чтобы кузбасские пациенты попадали в лист ожидания своевременно, когда шансы на спасение еще не упущены, их должны как можно раньше выявлять врачи на местах.

Несмотря на то, что мы постоянно проводим разъяснительную работу с коллегами, в том числе и в городах, отдаленных от областного центра, сами разработали и растиражировали маршрутизацию таких больных, к сожалению, пока выявляемость заболеваний на территориях очень низкая.   

– Рассуждая о трансплантации, люди часто используют подмену понятий: «жестко и бесчеловечно», «жизнь за счет смерти другого» и т.п. Видимо, такое происходит от недостатка информирования общества о донорстве…

– Совершенно верно. Здоровый человек не всегда может понять нездорового. Поэтому важно осознавать, что трансплантация – это не блажь больного и врача, это жизненная необходимость.

И, конечно же, нужно как можно чаще рассказывать людям об органном донорстве. Закончив свой земной путь, человек может дать продолжение еще одной или даже нескольким жизням одновременно.

Русская православная церковь и представители ряда других религий одобряют эту концепцию.

Трансплантация – это такой же вид медицинской деятельности, как и все остальные, только он более высокотехнологичный и зависит от доступности донорских органов. Это такая же система оказания медпомощи, как кардиологическая или, к примеру, онкологическая. Иногда это единственный и реальный путь сохранить и продолжить жизнь.

– В планах развития трансплантации в нашем регионе есть открытие филиала Национального медицинского исследовательского центра трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова уже в ближайшее время. Что это даст региону?

– Прежде всего, этот вид высокотехнологичной медицинской помощи станет еще более доступным для кузбасских пациентов. Им не придется выезжать за пределы региона. За счет увеличения финансирования увеличится количество квот, а значит, существенно сократится очередность на пересадку органов.

Создание филиала откроет новые возможности и для врачей. В ближайших планах Кузбасского областного гепатологического центра – открытие отделения трансплантологии органов.

Сейчас оно базируется на базе хирургического отделения, однако уже в следующем году этого будет недостаточно и понадобятся дополнительные площади.

Источник: https://www.mk-kuzbass.ru/social/2019/07/24/kak-ustroena-sistema-organnogo-donorstva-v-kuzbasse.html

Трансплантация печени

Пересадка печени кемерово

Хотя эксперименты по трансплантации печени проводятся с середины 1960-х, пересадки этого органа человеку стали проводиться сравнительно недавно. Поскольку печень — орган непарный, единственным источником трансплантата могут быть лишь трупы недавно здоровых людей; исключение составляют дети: имеется опыт по пересадке им части печени живого донора (одного из родителей).

Технические проблемы, связанные с наложением анастомозов (т.е. соединений между сосудами и протоками) тоже более сложны, чем при пересадке почки; менее безопасным может оказаться в этом случае и применение иммунодепрессивных средств.

Нет пока и технических средств, аналогичных искусственной почке, которые могли бы поддерживать жизнь реципиента перед пересадкой печени или в ближайшем послеоперационном периоде, пока трансплантат еще не начал нормально функционировать.

Тем не менее применение новейших иммунодепрессивных средств, в частности циклоспорина, позволило добиться существенного прогресса при пересадке печени: в течение 1 года трансплантаты успешно функционируют в 70-80% случаев. У ряда больных аллотрансплантаты печени функционируют уже в течение 10 лет.

Печень — это самая крупная пищеварительная железа, расположенная за пределами пищеварительного канала. Она выделяет желчь, которая по специальным протокам поступает в двенадцатиперстную кишку, где происходит переваривание белков, липидов и углеводов, а так же сама эмульгирует жиры.

Одна из наиболее сложных и ответственных операций в трансплантологии — пересадка печени. Показаниями к ней служат не излечимые обычным путём заболевания, такие, как врождённое недоразвитие желчных путей, рак печени и желчных протоков, запущенные формы цирроза печени и другие. Людей с подобными заболеваниями очень много.

В настоящее время применяют три метода: пересадку донорской печени на место собственной печени реципиента (ортотопическая пересадка), пересадку донорской печени к сосудам в брюшную полость на место удалённой почки, селезёнки и оставление собственной печени реципиента (гетеротопическая пересадка) и, наконец, временное подключение донорской печени к кровеносным сосудам нижних или верхних конечностей.

Последний метод пригоден лишь для тех больных, у кого расстройства собственной печени носит обратимый характер, а временная очистка крови с помощью трансплантата может разгрузить больную печень и дать ей возможность восстановить свою деятельность.

Для временного подключения, как правило, используется печень животных, особенно часто — свиней, так как за час два работы трансплантата различия в антигенных свойствах подключённого органа и реципиента ещё не успевают в достаточной степени проявится.

В настоящее время насчитывается несколько  сотен случаев временной подсадки печени животных больным с острой печёночной недостаточностью.

Более сложную проблему представляют ортотопическая и гетеротопическая трансплантации печени, рассчитанные на длительную функцию органа. Печень — орган непарный, а так как её можно брать только от человека, то её заимствуют у трупа.

С этим связано множество проблем, таких как подбор доноров (см. главы 4,5).

Есть и другие трудности: угроза кровотечения, крайняя чувствительность печени (даже 15-минуткое прекращение кровотока вызывает серьёзное повреждение печёночных клеток).

Наиболее распространённой моделью трансплантации печени является ортотопический метод, так как он создаёт для трансплантата нормальные анатомические условия, обеспечивает возможность восстановления оттока желчи в кишечник.

Впервые ортотопическую пересадку печени у собаки осуществили американские учёные Ф. Мур и Т. Страцил в 1959 году.

Их опыты позволили сделать вывод, что, несмотря на технические трудности и рискованность для реципиента, донорская печень способна длительно и нормально функционировать, а, кроме того, отторгаться организмом гораздо реже, чем почки, сердце и большинство других органов. Так, одна из собак прожила с пересаженной печенью 11 лет.

Позднее в Денвере и Бостоне выполнили ещё 6 операций. Однако все больные погибли, не прожив и двух недель.

При гетеротопической пересадке собственная печень больного сохраняется, а добавочную помещают либо в левое подреберье (селезёнка, а иногда и почка реципиента удаляются), либо в подпочечное пространство, либо в полость таза.

Такая пересадка технически легче осуществима, сопровождается значительно меньшим операционным риском и не связана с резким нарушением обменных процессов. В тоже время она имеет значительные недостатки.

Прежде всего, две печени в организме начинают «соперничать»… Возникает так называемая «субстратная конкуренция» между трансплантатом и собственной печенью больного. В результате одна из печеней полностью перестаёт функционировать, атрофируется и замещается соединительной тканью.

Кроме того, в брюшной полости трудно найти место для второй печени, и поэтому приходиться удалять селезёнку или почку.

Необходимо так же чтобы донор был гораздо меньше реципиента, и его печень была небольших размеров.

Наконец ненормальное положение печени в брюшной полости приводит к лёгочным осложнениям, нарушению функции печени из-за перегибов сосудов. Развиваются тромбы, резко ухудшающие результаты трансплантации.

Гетеротопическая пересадка печени впервые в эксперименте была произведена С. Уэлчем в 1955 году. Он разместил трансплантат ниже собственной печени животного. Операция прошла удачно, однако через неделю новая печень погибла, и её пришлось удалить.

В клинической практике гетеротопическая пересадка печени была осуществлена 3 ноября 1964 года. Хирург из Миннеаполиса К.

Апсолон пересадил 13-месячному ребёнку с грубым врождённым дефектом желчных протоков печень 2,5-летнего донора, погибшего от врождённой аномалии сердца. Трансплантат был помещён на место удалённой селезёнки.

Ребёнок умер на 13-й день после операции от инфекционных осложнений, однако пересаженная печень работала нормально.

В институте трансплантологии и искусственных органов под руководством Э. Гальперина разработана методика внебрюшинной гетеротопической пересадке левой доли печени.

Преимущества метода заключаются в сравнительной технической простоте операционного вмешательства и в снижении угрозы серьёзных осложнений.

Он позволяет так же удалять орган при потере им функции и проводить повторную трансплантацию.

Таким образом, по единодушному мнению исследователей, неудачи связанные с ортотопической пересадкой, были главным образом необратимые изменения в донорской печени, которые вызваны, как правило, кислородным голоданием.

Значительная трудности орто- и гетеротопических пересадок печени сопряжены с поиском подходящего донора. Высокая чувствительность печени обуславливает то, что трансплантация может быть успешной, лишь, когда орган взят у донора с ещё бьющимся сердцем, то есть гибель установлена по критерию «мозговой смерти».

Трансплантация печени: выживаемость
Выживаемость реципиентов печени с 1983 г. неуклонно растет. В начале 80-х гг. годичная выживаемость составляла 70%, к середине 90-х она достигла 80-90%, а пятилетняя выживаемость составляла около 60%.

Исход трансплантации зависел от состояния больного в предоперационном периоде. Среди больных, сохранивших к моменту операции работоспособность, годичная выживаемость составллат 85%; среди нуждавшихся в длительной госпитализации — 70%; среди попавших на операционный стол из отделения реанимации — 50%.

Именно со сдвигом сроков операции на более ранние стадии заболевания связаны успехи трансплантации печени.

Второй важный фактор, от которого зависит исход трансплантации, — принадлежность больного к группе высокого или низкого риска.

К группе высокого риска относят больных со злокачественными опухолями печени , молниеносным гепатитом , гепатитом В , сопутствующей почечной недостаточностью или тромбозом воротной вены , нуждающихся в ИВЛ , перенесших портокавальное шунтирование или многократные хирургические вмешательства в верхнем этаже брюшной полости, а также пожилых (старше 65 лет). К группе низкого риска относят всех остальных больных. Годичная и пятилетняя выживаемость в группе низкого риска составляла соответственно 85 и 80%, в группе высокого риска — 60 и 35%.
Выживаемость после повторной трансплантации печени из-за первичной недостаточности трансплантата составляет примерно 50%.  Причины неудачных результатов трансплантации разнообразны и зависят от срока, прошедшего после операции. В течение первых трех месяцев это технические погрешности, инфекции и кровотечения; в дальнейшем — инфекции, отторжение и рецидивы основного заболевания.

Трансплантация печени: качество жизни
Большинство больных, переживших первые месяцы после операции и избежавших хронической реакции отторжения и неизлечимых инфекций, живут полноценной жизнью.

Иммуносупрессивная терапия проводится пожизненно, и большинству больных удается к этому привыкнуть. Выполнению врачебных предписаний может помешать психосоциальная дезадаптация , но она встречается довольно редко.

По данным одного из исследований, примерно 85% людей с трансплантированной печенью сами зарабатывают себе на жизнь. Некоторые женщины беременеют и рожают здоровых доношенных детей.

Наблюдение и отдаленные результаты.
После проведенной операции по трансплантации печени могут наступить различные типичные осложнения, такие как отторжение органа, инфекции, проблемы с сосудами и желчным протоком. Кроме того, необходимо постоянное наблюдение за медикаментозным подавлением иммунной системы и его индивидуальное проведение.

Поэтому необходим частый послеоперационный контроль, особенно в начальный период. Он начинается непосредственно после операции в отделении интенсивной терапии и продолжается в период лечения в  стационарном отделении вплоть до амбулаторного наблюдения.

Затем пациента стараются разместить для реабилитации в специализированном центре для пациентов с пересаженной печенью. После этого амбулаторное наблюдение проводится во время специальных приемных часов в клинике.

Так как после трансплантации можно ожидать различные осложнения, амбулаторное послеоперационное наблюдение  проводится сначала в хирургическом амбулансе, а в дальнейшем на специализированном приеме для пациентов с транасплантированной печенью. В долгосрочной перспективе цель — обеспечение наблюдения домашним (лечащим) врачом.

Диагностика и терапия осложнений проводятся, как правило, разными специалистами стационарно. В настоящее время осложнения в желчном протоке (сужение из-за образования рубцов или Leckagen вытекание желчи) могут лечить в большинстве случаев эндоскопически, используя стенты.

При этом проблемные случаи обсуждаются разными специалистами на еженедельно проводящейся конференции по трансплантации. Более чем после полугода после трансплантации печени относительно редки отторжение или тяжелые инфекции. Но все же медицинское наблюдение из-за метаболических осложнений при подавлении иммунной системы требуется всю жизнь.

Они могут привести к избыточному весу, повышенному кровяному давлению, сахарному диабету и нарушению жирообмена, и как следствие  выступают факторами риска при заболеваниях сосудов (инфаркт сердца, инсульт). Пациентам с трансплантацией вследствие опухолей, гепатита и алкогольного цирроза особенно необходим последовательный контроль для своевременного выявления рецидива основного заболевания и, при необходимости, его лечения.

Первый опыт трансплантации печени в НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского

Источник: http://gkb3.ru/newsite/?page_id=118

Как смерть стала жизнью: история одной трансплантации в Кемерове • Чтиво • Сибдепо

Пересадка печени кемерово

21 сентября – день, когда ей пересадили донорскую печень, 58-летняя новокузнечанка Тамара Крупина навсегда внесёт в свой личный календарь как второй день рождения.

Тамара Николаевна всю жизнь проработала на тяжёлой работе: сначала электромехаником, затем –  дробильщицей в шлаковом цехе крупного металлургического предприятия.

В 2013 году во время прохождения очередного медосмотра комиссия не допустила женщину к работе на предприятии, а при обследовании выяснилось, что Тамара Крупина неизлечимо больна – цирроз печени.

Инвалидность, постоянные боли, строгая диета, походы в больницу, капельницы, таблетки – лечение лишь «оттягивало» неизбежный итог. Наконец, по совету врачей, Тамара Николаевна встала в очередь на операцию по трансплантации печени, весной этого года её внесли в список ожидания донорских органов, а в сентябре пригласили на операцию.

«Я годами скрывала, что у меня был цирроз, думала, что это какая-то очень стыдная болезнь, замкнулась в себе, хотя у меня много родственников, и они видели, что со мной что-то не то. Мне было так страшно.

Я о том, что смертельно больна, рассказала только подруге и брату, он и привёз меня сюда на операцию. А когда всё прошло успешно, я уже всем рассказала, что со мной было, и что я возвращаюсь. Меня ждут, радуются.

А я каждый день мысленно благодарю врачей, того человека, который стал донором, и его родственников за то, что они помогли мне», – рассказала Тамара Крупина.

По словам женщины, с каждым новым днём, что проходит после операции, она чувствует себя всё более сильной и молодой. В голове появляются новые мысли, которые «обречённая» раньше просто не разрешала себе, новые планы. Из ближайших – нарисовать маслом красивый осенний пейзаж и подарить картину врачам ОКБ, спасшим ей жизнь.

Как проходят операции

По словам лечащего врача Тамары Крупиной, заведующего хирургическим отделением Кузбасского областного гепатологического центра Владислава Пельца, женщина зря скрывала от родственников и знакомых свой «стыдный» диагноз. То, что к циррозу печени обязательно приводит именно асоциальный образ жизни – не более чем миф.

Генетическая предрасположенность, слабый иммунитет, случайно подхваченный вирус, плохая экология и работа на тяжёлом производстве – каждый из этих факторов мог спровоцировать развитие смертельной болезни.

В конце концов, Тамара Крупина – девятая пациентка, которой кузбасские врачи провели операцию по трансплантации печени (всего таких операций с 2014 года было проведено десять), и в числе пациентов есть совсем молодые люди, вредными привычками не злоупотребляющие.

Сама операция – это тяжёлый многочасовой труд сразу нескольких бригад медиков. Пациентов, стоящих в очереди на трансплантацию, начинают готовить к операции после того, как из Центра органного донорства при ОКБ имени С. В. Беляева приходит уведомление, что есть подходящий донор.

Туда, в свою очередь, информация о появлении доноров поступает из кузбасских лечебных учреждений, входящих в донорскую базу. Пока здесь, в Кемерове, пациент проходит необходимые процедуры перед операцией, где-то в одной из больниц работает над извлечением донорских органов другая бригада медиков – бригада изъятия.

Нужный донорский орган передают второй бригаде медиков, которые уже доставляют его, в целости и сохранности, трансплантологам.

Печень, которую пересадили Крупиной, привезли в Кемерово через 4,5 часа после изъятия (всего от момента изъятия до начала операции должно пройти не более 8 часов).

А потом уже приступает к делу третья медицинская бригада – трансплантологи.

Операция, которая спасла жизнь новокузнечанке, длилась около 9 часов, её проводила команда медиков из 20 человек – женщине удалили поражённую печень, «пересадили» донорскую, аккуратно сшили каждый сосудик.

Смерть как шанс на спасение

Кто стал донором для того или иного пациента, никогда не узнает ни сама спасённая женщина, ни хирурги, проводившие операцию, – им эту информацию просто не передадут. Так законодательно устроено, чтобы исключить так называемый «человеческий фактор», поэтому и в цепочке донор-пациент работают три разные бригады медиков, которые не пересекаются между собой.

Сама тема донорства и трансплантации органов по-прежнему остаётся в нашем обществе очень деликатной, рассказал Владислав Пельц, хотя отношение к этому явлению с годами меняется в положительную сторону, и доноров становится больше.

Дело в том, что в России действует две формы донорства – прижизненное, когда с пациентом добровольно «делятся» своими органами генетические родственники, и трупное донорство.

Трупное органное донорство в нашей стране работает по системе презумпции согласия: если человек при жизни письменно не заявил о том, что не хочет быть донором органов, а у родственников погибшего нет возражений, то человек после смерти может стать донором.

Владислав Пельц

«Донор – это человек, у которого медики диагностировали смерть головного мозга, при этом его органы пригодны для пересадки, – объяснил Владислав Пельц. – Медики всегда борются за жизнь пациентов до последнего, и заключение о смерти мозга выдаёт врачебная комиссия.

Это состояние – не обморок, сон или кома, из которых можно попытаться «вытащить» даже самых «тяжёлых» пациентов – оно необратимо. Юридически и технически эти люди мертвы, видимость жизни поддерживают лишь аппараты, которые заставляют биться сердце и дышать лёгкие, отключи их – тело тут же умрёт.

Но и в таком, искусственном подобии жизни тело можно поддерживать лишь ограниченное количество времени, так как постепенно начинают отмирать внутренние органы».

И именно в этот временной промежуток смерти тело погибшего пригодно для донорства. Как объяснил Пельц, если позволяют условия, то бригада извлечения производит мультиорганное извлечение органов: печень, почки, кишечник, сердце, роговицы одного погибшего человека спасают жизни сразу нескольких пациентов.

И всё же, при технической «отлаженности» процесса извлечения и трансплантации донорство органов по-прежнему остаётся безумной рулеткой, в которой неизвестно, кому выпадет шанс жить или умереть. Чаще всего донорами органов становятся погибшие в ДТП, таких ежегодно в России несколько тысяч.

Но много ли среди жертв аварий тех, чьё тело осталось неповреждённым при условии смерти мозга, при этом органы здоровы и подходят для трансплантации, а убитые горем родственники не «цепляются» за видимость жизни в теле погибшего? Да и каков шанс у неизлечимо больного пациента в очереди на трансплантацию, что найдётся именно такой, подходящий по всем параметрам, донор? Многим такой шанс просто не выпадает, и до спасительной операции они не доживают.

В очереди на пересадку

Операции по трансплантации печени в Сибири и Дальнем Востоке проводят только в нескольких городах. Сначала такого рода операции стали делать врачи в Новосибирске, затем – в Кемерове, затем был старт операций в Красноярске и Барнауле.

В целом, в Кузбассе сегодня выполняют операции по пересадке трёх органов – печени, сердца и почек.

Не считая Москвы и Санкт-Петербурга, кроме Кемеровской области освоить трансплантацию сразу трёх донорских органов смогли в Свердловской и Новосибирской областях, а также в Краснодарском крае.

В Кузбассе в настоящее время выполнено более тысячи трансплантаций почек, более 25 пересадок сердца и десять пересадок печени. Стоимость одной операции по трансплантации печени – около миллиона рублей. Но за деньги их не делают – только бесплатно, по специальным квотам. Тамаре Крупиной операцию сделали как раз по квоте из областного бюджета, это вторая такая операция в этом году.

Как рассказала замгубернатора Кузбасса по вопросам социального развития Елена Малышева, глава региона Сергей Цивилев принял решение до конца года увеличить квоты на трансплантацию печени за счёт регионального бюджета.

«Спрогнозировать ситуацию по количеству квот невозможно, при этом квотирование закладывается в текущем году в бюджет следующего года.

На 2018 год в Кузбассе было две квоты на пересадку печени, но после обсуждения ситуации и перспектив трансплантации в медицинском сообществе области было принято решение об изменении порядка получения квот, и на операции в случае необходимости выделят дополнительные деньги», – рассказал заместитель главного врача по хирургии и трансплантологической помощи, руководитель Кузбасского областного гепатологического центра Константин Краснов.

Константин Краснов

Для пациентов, которые сейчас находятся в «списке ожидания» на трансплантацию, это очень важное решение – если ещё найдутся пары донор-реципиент, то у кузбасских врачей будет возможность сделать ещё операции по пересадке печени.

Сейчас в списке ожидания на пересадку печени около 30 кузбасских пациентов – это тяжелобольные люди, которых может спасти только такая операция.

Но на самом деле людей, которым необходимо спасение в виде пересадки печени, существенно больше, уверен Константин Краснов – для региона с населением в 2,7 миллиона человек в среднем около 150-160 пациентов нуждаются в пересадке печени. Но пока что многое в работе врачей ограничено недостатком бюджета и квотированием.

Однако из этой ситуации есть выход.

Как рассказала Елена Малышева, кузбасские медики уже получили принципиальное согласие руководителя Национального медицинского исследовательского центра трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И.

Шумакова Сергея Готье о том, что на базе одной из областных наших больниц будет открыт филиал этого центра. В перспективе, такой филиал может появиться в Кузбассе уже в 2019 году.

Это откроет большие возможности для врачей и пациентов. При запуске филиала порядок финансирования и квотирования операций по трансплантации может измениться – деньги будут выделять из федерального бюджета, а квотирование будет происходить уже по факту выполненных операций.

Это серьёзно поможет пациентам в тяжёлом состоянии и позволит увеличить список людей в очереди на пересадку органов.

Как рассказал Константин Краснов, кузбасские врачи собираются в ближайшие годы выйти на уровень 20 операций по трансплантации печени и 20 операций по пересадке сердца в год.

Источник: https://sibdepo.ru/reading/kak-smert-stala-zhiznyu-istoriya-odnoj-transplantatsii-v-kemerove.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.